Думаете,   я   себя   обиженным  чувствовал,  когда  одиноко  стоял  наральном вокзале? Ничуть. Раз я считаю Дэна Грегори величайшим художникомре, значит, он во всем прав. И пока  я не покончил с ним, а он со  мной,ется мне прощать ему поступки и похуже, чем то,  что он не встретил меняокзале.>

x x x

> > А почему никаким великим художником он  не стал,  хотя  по  технике былевзойденным?  Много думаю об этом, и каждый ответ, который даю, подходито  мне  тоже.  По технике  я сам  намного  превосходил  всех абстрактныхрессионистов, но не больно-то высоко поднялся, да  и не мог бы подняться  говоря уж  о провале с Сатин-Дура-Люксом.  Я много  картин  написал дон-Дура-Люкса, достаточное количество после, но все они не Бог весть что. Ладно, оставим меня  в покое  и сосредоточимся на  работах Грегори. Онио  передавали  материальные предметы,  но ложно  -  чувство  времени. Оневал всякие торжественные  моменты: будь  то  первая встреча  малыша  сощим в  универмаге Санта Клаусом,  победа одного  гладиатора над другим вком цирке, или, допустим, момент, когда в честь  окончания строительствасконтинентальной  железной  дороги   забивают   золотой   костыль,  или,имер: влюбленный падает на колени, умоляя избранницу стать его женой. Ного не  хватало  зрелости,  мудрости, а может быть, просто таланта, чтобыдать  в своих работах ощущение,  что время  быстротечно,  что  отдельныйнт ничуть не важнее другого и что все они мимолетны. Попробую выразить это иначе: Дэн Грегори  был великолепным чучельщиком.нял, монтировал, лакировал, покрывал средством от моли  возвышенные, какчитал,  моменты, а все они  тут же покрывались пылью и начинали наводитьу,  как  оленья  голова,  купленная   на  деревенской   распродаже,  или-парусник, из тех, что висят в приемной дантиста. Поняли? Попробую выразить по-другому: жизнь, по определению, не стоит на месте. идет  она?  От  рождения  к смерти,  и  по пути нет остановок.  Даже  вражении вазы с грушами  на клетчатой  скатерти ощущается  быстротечностьи, если нанесено оно  на холст кистью большого художника. И удивительно:я,  ни  Дэн  Грегори  не  могли  достичь  этого, а  наиболее талантливыерактные экспрессионисты  смогли  -  на  действительно  великих  полотнахда присутствуют рождение и смерть. Присутствуют рождение и смерть даже на  старом куске  оргалита, которыйи  Китчен   совершенно  беспорядочно,  казалось,   поливал   краской  изверизатора в те  далекие  времена. Не  знаю, как  рождение и смерть  тамались, да и он не знал. Я вздохнул. - О, Боже, - все, что может сказать старый Рабо Карабекян.>