Яал наш дом в  поселке Спрингс, шесть  миль к северу отсюда, и амбар сталолько моей студией, но и домом. Это странное обиталище,  кстати, не  видно  из  самого  особняка, где яас пишу.>

x x x

> > У  Эдит не было  детей от  первого брака, и  было уже поздно  их иметь,а по моей милости из миссис Ричард Фербенкс-младшей она превратилась в - какая! - миссис Рабо Карабекян. Вот  и  получилась крохотная семья, занимающая громадный  дом  с  двумяисными  кортами,  плавательным  бассейном,  да  еще  каретный  сарай, даофельный амбар,  да  триста  ярдов  собственного  пляжа на Атлантическомрежье. Казалось  бы,  мои  сыновья Терри  и Анри  Карабекян, которых я  назвалго  в честь моего лучшего друга, покойного Терри  Китчена, а другого - вь  художника, которому мы с Терри больше всего завидовали, Анри Матисса,и приезжать сюда со своими семьями. У Терри уже два сына. У Анри дочь. Но они со мной не разговаривают. - Ну и пусть! Ну и пусть! - Глас вопиющего в лакированной пустыне. - Наплевать! Нервы не выдержали, простите.>

x x x

> > Природа наделила Эдит благословенным даром материнства, хлопотуньей она неуемной. Не считая  слуг, жило нас в доме всего-то двое, но вот сумела наполнить  этот громоздкий викторианский ковчег любовью,  и радостью, им, своими руками  созданным.  Хотя  всю жизнь  она была  уж никак  не изых, а ведь возилась  на  кухне  вместе с  кухаркой, в саду с садовником, всю провизию закупала, кормила птичек, животных, которых мы держали, дадиким кроликам, белочкам и енотам от нее перепадало. А еще  у нас часто  устраивались вечеринки,  и приезжали гости, которые  неделями  - в основном ее друзья  и родственники. Я  уже говорил,  какояли и обстоят  дела с  моими немногочисленными кровными родственниками,и потомками, которые порвали со мной. А что  до искусственных, которые ви появились, так многие из них погибли в том небольшом сражении, когда ялишился глаза  и попал в плен. Тех, кто уцелел, я с тех  пор не  видел иних ничего не слышал. Может, не так они меня и любили, как я их полюбил. Такое бывает. Из  моей второй искусственной семьи абстрактных экспрессионистов теперьало  кто  в  живых  остался:  кого старость прикончила,  кто сам себя  -ины разные. Немногие оставшиеся, как и  мои кровные родственники, большеной не разговаривают. - Ну и пусть! Ну и пусть! - Глас вопиющего в лакированной пустыне. - Наплевать! Нервы не выдержали, простите.>

x x x

> > Вскоре после смерти Эдит все наши слуги уволились. Объяснили, что здесьо очень уж мрачно. И я нанял других и плачу им кучу денег за то, что оният меня и  всю эту  мрачность. Пока  была жива Эдит,  жив  был и  дом, ивник тут жил, и две горничные, и кухарка. А теперь живет только кухарка,ем,  как  я уже  говорил, другая, и занимает  вдвоем с  пятнадцатилетнейрью весь четвертый этаж крыла, отведенного для  прислуги. Она в разводе,м из Ист-Хемптона, на вид лет около сорока. Ее дочь Селеста  на меня  нетает, просто живет в моем доме, ест  мою еду и развлекает своих шумных ио невоспитанных  приятелей на моих теннисных кортах, в моем плавательномейне и на принадлежащем мне пляже. Меня  она и ее приятели не замечают,  словно я какойто  дряхлый ветерано  забытой  войны,  давно в  маразме, и  доживаю  ту  малость,  что  мнелось,  на правах музейного сторожа. Ну, и нечего обижаться. Этот особняктолько  мой  дом, здесь хранится самая  значительная  частная  коллекцияписи абстрактного экспрессионизма. А поскольку я уж  десятки лет  ничегозного не делаю, кто я в самом деле, если не  служитель в  музее?  И, какжено  служителям,  жалованье  за это получающим,  приходится мне  в меруго   понимания  отвечать  на  вопрос,  который,  по-разному  формулируя,еменно задают все посетители: "Что этими картинами выразить-то хотели?">

x x x

> > Эти  картины, которые  абсолютно  ни  о  чем, просто  картины,  и  все,адлежали мне задолго до женитьбы на Эдит. И стоят они по крайней мере неше, чем  вся недвижимость, плюс  акции  и  облигации, включая  четвертуюь  доходов  профессиональной футбольной команды "Цинциннати Бенгалс",  - все,  что  мне  оставила  Эдит.  Так что  не  думайте, будто  я  эдакийиканский охотник за состоянием. Художником   я,   наверно,  был  паршивым,   зато  каким   я   оказалсяекционером!>