x x x

> > Я  был  бы  великолепной  иллюстрацией  Дэна  Грегори   к  рассказу   овенском  подростке,  оказавшемся  в  полном   одиночестве  в  незнакомоммном  городе.  Костюм на мне  был дешевый, купленный по почте у Сирса изка,  а никто лучше Дэна Грегори не умеет рисовать костюмы, выписанные пологу.  Ботинки, старые  и  потрескавшиеся, я  начистил  до  блеска,  самавил новые резиновые набойки. Вставил  и новые  шнурки, но один порвался то около Канзас-Сити. Зоркий наблюдатель заметил бы на шнурке уродливый.  Никто  лучше Дэна  Грегори не умел  описать  материальное и  душевноеояние героя по виду его ботинок. Правда,  для  журнального  рассказа  о  деревенщине мое  лицо  тогда неодило. Грегори пришлось бы сделать меня выходцем из англосаксов.>

x x x

> > Мое  лицо  он  мог  использовать для рассказов  об  индейцах.  Из  менячился  бы  приличный  Гайавата.  Грегори  как-то  иллюстрировал  дорогоение "Гайаваты", и моделью для главного героя служил сын повара-грека. Тогда  любой  носатый  человек,  выходец  с  Ближнего  Востока  или  изиземноморья, имевший хоть каплю актерских способностей, годился на  рольожадного индейца из племени сиу  или любого другого. Зрителей  это болееустраивало.>

x x x

> > Теперь я мечтал снова оказаться в поезде! Господи, как там было хорошо!ямо влюбился  в этот  поезд. Сам  Господь Бог,  наверно, был в восторге,а  люди ухитрились так соединить железо,  воду и  огонь,  что  получилсяд! Теперь,  конечно,  все  следует  делать из плутония с  помощью лазерныхов.>

x x x

> > А как Дэн Грегори рисовал поезда! Он пользовался синьками, которые бралзаводе, так что каждая  заклепочка была на своем месте и не придрался быкой железнодорожник.  И если бы понадобилось ему  нарисовать  "Двадцатый лимитед",  которым  я  прибыл  в Нью-Йорк, то  каждое пятнышко,  каждуюнку  на  вагонах он бы воспроизвел  так, как они должны  были выглядеть,  состав прошел  от  Чикаго  до  Нью-Йорка.  Никто  не  умел  изобразитьвозную копоть лучше Дэна Грегори? А теперь он где? И где Мерили? Почему не  послали кого-нибудь встретить на роскошном "мормоне" Грегори.>

x x x

> > Он точно  знал, когда я  приеду. Сам же  назначил  день и выбрал такой,ы  легче  запомнить.  Я  приезжал  в  день  Святого  Валентина.  Столькоечности проявил он в  письмах  -  и не  через Мерили или  кого-нибудь излебателей. Все  письма были  написаны  им  самим, от руки.  Короткие, ное великодушные и  щедрые! Писал,  чтобы я купил себе теплый костюм, и неко себе, но и отцу, а он заплатит по счету. Сколько  в  его письмах было понимания! Он боялся,  что меня обидят илиачат в поезде,  объяснял, как вести  себя в купе  и в  вагоне-ресторане,а  и  сколько  давать  чаевых  официантам да  носильщикам и как  сделатьсадку в Чикаго. К собственному  сыну не  был бы он внимательнее, имей он. Побеспокоился  даже о  том, чтобы  послать деньги  на  дорогу  почтовымводом,   а  не  чеком,  -  знал,  стало   быть,   о  банкротстве  нашегоственного банка в Сан-Игнасио. Одного я не знал,  когда  получил от него телеграмму,  -  что тогда,  вбре, Мерили лежала в больнице с переломами обеих ног и руки. Грегори таколкнул  в студии, что она упала навзничь и скатилась  с лестницы. Слуги,айно стоявшие внизу у лестницы, решили, что она мертва. Грегори  был напуган и  раскаивался. Первый раз навестив ее в больнице,ршенно пристыженный, он  извинялся  и говорил, что  так любит ее - готовлнить любое ее желание, ну любое. Он, видно, думал, что она  попросит  бриллианты или что-то  подобное, апопросила живое существо. Она попросила меня.>