Депрессии работу,  описывала людей в хороших  костюмах,рые  явно когда-то были при деньгах, а теперь продавали яблоки на улице,зногого инвалида первой мировой  войны, а может,  он только выдавал себянвалида войны,  - катит на  доске с роликами, вроде скейтинга, карандашиает  на  Центральном  вокзале, и людей из  высшего  общества, которые  сольствием распивают  в подпольных барах с гангстерами, -  в общем, такиеинки. - Вот секрет, как  писать с  удовольствием и достичь высокого уровня, -кла  миссис Берман. - Не пишите для  целого  мира, не пишите для  десятивек или для двух. Пишите только для одного.>

x x x

> > - А вы для кого пишете? - спросил я. И она ответила: -  Наверно, это прозвучит странно, ведь вы думаете, что для  сверстника читателей,  но это  не  так. Наверное, в  том-то и  секрет  успеха моихек. Поэтому они действуют так  сильно на юных читателей, вызывают у  нихрие,  а я  не произвожу впечатления глуповатого подростка, болтающего  сими такими же. Я не  пишу ничего, что не находил бы достойным внимания идивым Эйб Берман. Эйб Берман, - это, ясное дело, ее муж, нейрохирург, умерший от инсульта месяцев назад.>

x x x

> > Она  опять  попросила  ключи от  амбара. Если еще хоть словом про амбарлвитесь,  предупредил  я,  то  всем  расскажу, что  вы - Полли  Медисон,лашу местных газетчиков, пусть интервьюируют,  и всякое такое.  Если я ида так сделаю, это будет не только катастрофа для Пола Шлезингера. К намт заявиться толпа протестантов-ортодоксов, способных даже на самосуд. На   днях   вечером   я   случайно   видел   по   телевизору  проповедьгелистского  священника,  и тот  сказал, что  Сатана  со страшной  силойосился на американскую семью, вонзил в нее четыре зуба, это:  коммунизм,отики, рок-н-ролл и романы сатанинской сестры - Полли Медисон.>

x x x

> > Возвращаясь  к  моей переписке  с  Мерили Кемп:  тон моих  писем  к нейдел, когда отец назвал ее новым Вартаном Мамигоняном. На нее я больше нием не  рассчитывал. Наверно, просто  взрослеть начал, а  это значит, чтоше  не нуждался в самозваной матери.  Возмужал я, мама мне вообще большеребуется - по крайней мере так я думал. И без  всякой ее или чьей-либо  помощи, еще  почти мальчишкой,  я началбатывать как художник, и где? Прямо тут, в  обанкротившемся Сан-Игнасио.нужно было где-то подрабатывать после школы, и я пришел в местную газетуt;Трубный глас Лумы", и сказал, что хорошо рисую. Редактор спросил, могу ли ясовать итальянского диктатора Бенито Муссолини (потом оказалось  - герояероев  Дэна Грегори), и  я  нарисовал  его  за две-три  минуты, даже  неянув на фотографию. Потом редактор попросил нарисовать прелестного ангела в женском облике,нарисовал. А  потом  велел нарисовать,  как Муссолини вливает в рот  ангелу квартуости. На бутыли велел написать - "касторовое масло", а на  ангеле - "мирпланете".  Любимым  наказанием Муссолини  было  заставить  жертву выпитьту касторки. Вроде бы  забавный способ проучить, но получалось вовсе  нено. Жертва  умирала  от рвоты и кровавого поноса. Выжившие же оставалисьлидами с разодранными в клочья внутренностями. Вот так,  еще  в  нежном возрасте, я  начал  зарабатывать  политическойкатурой. Редактор  говорил,  что  нарисовать,  и я делал  карикатуру  залю.>

x x x

> > К  моему  огромному  удивлению,  в  отце  вдруг   тоже  расцвел  талантжника.  Когда  дома гадали, откуда у меня способности  к рисованию, однолось очевидным - не от отца и не от родственников по его линии. Когда ончинил  сапоги, в  мастерской  вокруг него было полно обрезков, но  он неал ни одной вещички с  воображением,  ни  красивого ремня  для  меня, нилька для мамы