И это были самые прекрасные  вещи не только удома, но, не сомневаюсь, и во всем округе Лума. - Как это трогательно с ее стороны! - воскликнул я. -  Только  посмотриих! Неужели не хочется? - Посмотрел уже, - ответил отец. - Чудо просто, а? - Да, - говорит он, - чудо. Только объясни мне, почему мистер Грегорян,рый такого высокого о тебе мнения, не  подписал ни одной  из  книг и  ненул хоть несколько строк в поощрение моему одаренному сыну? Все это было  сказано по-армянски.  После краха "Эль Банко Банкроте" онрил дома только по-армянски.>

x x x

> > Тогда мне было в общем-то неважно, от кого исходят  советы и поддержка,регори или Мерили. О себе, наверно, говорить  нескромно, но что  уж там, мальчишки  я стал чертовски  хорошим художником.  И я настолько  в себяовал, что мне было безразлично, помогут мне из Нью-Йорка или не помогут, равно,  я  добьюсь  успеха,  а  Мерили  защищал,  главным образом чтобыкоить отца. -  Если эта Мерили,  кем бы она ни была, такого высокого мнения о твоихинах,  - сказал он,  - почему бы  ей не продать из  них кое-что, а  тебелать денег? - Она  и  так на редкость щедрая, - ответил я, и это правда:  Мерили неко тратила на меня свое время, но и присылала самые лучшие материалы дляты, какие можно было найти. Об их стоимости я понятия не имел, да и  она.  Она брала все это  без разрешения из кладовой в подвале Дэна Грегори.ло несколько лет, я сам увидел кладовую, и столько там всего лежало, что при  всей  плодовитости Грегори такого  запаса хватило бы ему на десятьей.  Уверенная,  что  Грегори  не  заметит пропажи,  она  не  спрашивалаешения, потому что до смерти его боялась. Он часто бил ее, даже ногами. О  действительной  ценности   этих   материалов:  краски,  которые  онаылала,  уж  конечно, не Сатин-Дура-Люкс. Это  акварель Хорадама и  маслоини  из  Германии. Кисти  из  "Виндзора  и Ньютона" в  Англии.  Пастель,ные карандаши и  тушь от  "Лефебр- Фуане" в Париже. Холст от Классенов вгии. Ни один художник к западу  от Скалистых гор не имел таких бесценныхавок! Вот  почему  Дэн Грегори  -  единственный  известный  мне  иллюстратор,рый  мог  рассчитывать,  что  его работы займут  достойное  место  средиовищ   мирового  искусства,  ведь  материалы,  которые  он  использовал,твительно  пережили  улыбку  Моны  Лизы  -  не  то   что  эта  хвастуньян-Дура-Люкс. Другие иллюстраторы рады были, если их работа уцелела, покаезли в типографию. Они вечно говорили, что это, мол, просто халтура радиг,  что  иллюстрации -  искусство  для тех,  кто  не  имеет  понятия  обсстве; а вот Дэн Грегори так не считал.>

x x x

> > - Она тебя просто использует, - сказал отец. - Для чего? - спросил я. - Чтобы чувствовать себя важной персоной.>

x x x

> > Вдова Берман согласна, что Мерили просто использовала меня, но с другойю. - Вы  были  для нее читательской аудиторией, - сказала  она. - Писательет на все ради читательской аудитории. - Один - это аудитория? - спросил я. -  Ей  было  достаточно,  -  сказала  она. - Любому достаточно.  Толькоотрите, как улучшался ее почерк, увеличивался словарь. Посмотрите, какиедила она  темы, осознав, что  вы  ловите  каждое ее слово. Этому подонкуори она,  разумеется,  не  писала.  Писать  домой  родным тоже  не имелола. Они даже читать не умели! Неужели вы верили, что она описывает  все,подметила в Нью-Йорке, на случай, если вы захотите это изобразить? - Да, думаю, верил. Мерили  описывала длинные очереди за  хлебом, в  которые  выстраивалисьрявшие во  время