7

> > Вспоминаю: прихожу однажды из школы - было мне лет пятнадцать, - а отецт  за покрытым клеенкой  столом в крохотной кухоньке, и перед ним стопкам Мерили. Он их перечитывал. Это  нельзя  было расценить  как  вторжение в мою  личную жизнь. Письмались достоянием семьи  - если нас двоих можно было назвать семьей. Вродеелей, которые мы накапливали, бумаг таких с золотым обрезом: вот дозреют и я с ними, и  начну получать с  них доходы. Смогу тогда позаботиться итце, который, конечно, нуждался в помощи. Его сбережения приказали долго, когда обанкротилась "Сберегательная и ссудная ассоциация округа Лума",рую  мы  и  все   в   городе  называли  "Эль  Банко   Банкроте".   Тогдадарственной системы страхования вкладов еще не существовало. Больше того, "Эль Банко  Банкроте" держал  закладную  на небольшой дом,ый  этаж которого занимала  мастерская отца, а второй  - наша  квартира. купил дом, взяв ссуду в банке. После краха банка судебные исполнители вытие  долгов продали все принадлежащее банку имущество, а также наложили на  выкуп просроченных закладных, которые почти все  и были просрочены.му  просрочены?  Да потому,  что  почти у  всех без  исключения  хватилоости доверить свои денежные сбережения "Эль Банко Банкроте". Стало  быть, отец, перечитывавший  в тот полдень письма  Мерили, теперь обычным квартиросъемщиком  в доме, который  раньше ему принадлежал. Чтоо мастерской  внизу, то  она пустовала  - не было денег  еще и за арендуить.  Да  все  равно, ведь  инструменты  отцовские  пришлось  продать  стка,  чтобы  хоть что-то  наскрести для  нас, глупцов,  доверивших  своиежения "Эль Банко Банкроте". Какая комедия!>

x x x

> > Когда  я  вошел  со своими учебниками, отец поднял  глаза  от  писем  иал: - Знаешь, кто эта женщина? Все обещает, а дать ей нечего. - И припомнил армянина-проходимца, надувшего их с матерью в Каире. - Она - новый Вартан Мамигонян, - сказал он. - В каком смысле? А  он  и  объясняет, да так,  словно  перед  ним  не письма, каракулямисанные, а векселя или страховые полисы, в общем, что-то ценное: -  Хитро  тут  закручено,   надо  читать  внимательно.  Первые  письма,олжал он, пестрили фразами "мистер Грегори говорит...",  "мистер Грегоригает...",  "мистер  Грегори  хочет,  чтобы ты  знал...",  но примерно  сьего письма такие фразы полностью исчезают. - Эта особа -  никто,  - сказал отец, - сама никогда  никем  важным  неет,  а вот  пытается  же поймать кого-то на крючок, используя  репутациюоряна. Я  не  возмутился.  Честно  говоря, я и сам  это заметил. Но,  с другойоны, сумел-таки подавить скверные, ох какие скверные предчувствия.>

x x x

> > Я  спросил отца, почему  он  занялся исследованием писем именно сейчас.алось, пока я  был в школе, на мое  имя  прибыли  десять книг от Мерили. свалил книги  на сушилку раковины, а в раковине полно грязной посуды! Ял рассматривать их.  Это была тогдашняя  классика для юношества: "Острововищ",  "Робинзон  Крузо",  "Швейцарские Робинзоны",  "Робин Гуд  и  еголые   друзья",   "Путешествия   Гулливера",   "Рассказы  из   Шекспира",t;Тэнглвудские  истории" и прочее.  То, что  до войны  читали  подростки, чтодилось  на расстоянии сотен световых лет от нежелательных беременностей,стов,  рабского  труда  за  минимальную  зарплату, вероломства  школьныхей и всего прочего, о чем пишет Полли Медисон. Мерили   послала  мне   эти   книжки   потому,  что   их   очень   лихоллюстрировал Дэн Грегори