Пошел  на  курсы бухгалтерского  дела, экономики,вого законодательства, маркетинга и т.д.  при Нью-Йоркском университете.брался стать бизнесменом. Вот что я думал о себе и об искусстве: я могу в мельчайших подробностяхдать  на  полотне  все,  что  вижу, если  запасусь терпением и  хорошимиями  и красками. В конце  концов,  я же  был  способным учеником  самогошного иллюстратора нашего столетия Дэна  Грегори. Но  то, что делал он и  делать я, делает и  фотокамера. И я понимал, что та же мысль заставилаессионистов,   кубистов,   дадаистов,  сюрреалистов   и  прочих  "истов"принять  щедро вознагражденные  усилия  с целью создания хороших картин,рых не повторят ни камера, ни художники вроде Дэна Грегори. Я пришел к выводу, что воображение у меня заурядное, то есть никакое, я  быть  только  относительно  хорошей  камерой.  Поэтому  мне  не  стоитматься  серьезным искусством, а лучше  выбрать  другое, более обычное  иупное  поле  деятельности: деньги.  И  я  из-за  этого  не  расстроился.орот, вздохнул с облечением! Но поболтать об искусстве я все же любил, и хотя  не мог писать картин,ирался в  них  не хуже  других. И вот, слоняясь  вечерами по барам околоЙоркского университета, я без  труда  сошелся с несколькими художниками,рые считали, что почти обо всем судят правильно, но не надеялись, что ихут и признают.  В разговорах  я никому  из них не уступал. И  в  выпивке. А главное, в конце  вечера  я  мог  оплатить  чек,  благодаря деньгам,ботанным на бирже, небольшому пособию, которое выдавало правительство ная учебы в университете, и пожизненной пенсии от благодарной американскойи за то, что я отдал один глаз, защищая Свободу. Настоящие художники считали меня бездонным кладезем. Я мог заплатить неко  за  выпивку,  но  и  за  квартиру, сделать первый взнос при  покупкены,  рассчитаться за  аборт подружки - и жены,  впрочем, тоже.  В общем,ил за все. Сколько бы денег  им ни понадобилось, неважно, на что, всегдао было перехватить у толстосума Рабо Карабекяна.>

x x x

> > Так я покупал друзей.  На  самом  деле кладезь мой не был бездонным.  Ку месяца они выбирали из него все. Но потом колодец - он же неглубокий -а заполнялся. В жизни, как на ярмарке. Мне, конечно,  нравилось их общество -  преждео по той причине, что они относились ко мне так, словно я тоже художник.л для них своим. Новая большая семья, заменившая мой исчезнувший взвод. И  они рассчитывались со мной не только дружеским отношением.  Они, каки,  покрывали  долги  своими  картинами,  которых,  заметьте,  никто  непал.>

x x x

> > Чуть не забыл: я был тогда женат, и жена  была беременна.  Дважды  былабеременна стараниями несравненного любовника Рабо Карабекяна. Стучу на  машинке, только  что вернувшись с прогулки у  бассейна, где ясил  Селесту  с приятелями,  которые вечно толкутся у этого излюбленногоостками спортивного сооружения,  слышали  ли  они  про Синюю  Бороду?  Ярался  упомянуть про  Синюю Бороду в своей книге. И хотел выяснить, надобъяснять юным читателям, кто такой Синяя Борода. Никто не знал. Раз уж зашел разговор,  я заодно спросил,  знакомы ли има Джексона Поллока, Марка Ротко, Терри Китчена, а также  Трумена Капоте,сона Олгрена, Ирвина Шоу  и Джеймса  Джойса,  которые вошли  не только врию искусства  и  литературы, но  и в историю Хемптона.  Никого  они  нет. Это к вопросу о бессмертии через служение музам. Значит,  так: Синяя Борода -  персонаж старинной детской сказки,  и  за  возможно, стоит история жившего  когда-то человека  из  знатного рода,ого типа