5

> > В  одном  журнале  по  искусству написали:  им  точно известно,  что  ярятал в  амбаре - там шедевры абстрактных экспрессионистов, которые я нескаю  на  рынок,  желая  поднять  в  цене   менее  значительные  работы,авленные в доме. Это неправда.>

x x x

> > После выхода этой статьи Геворк Ованесян, мой собрат-армянин, живущий вхемптоне, всерьез выразил готовность купить не глядя лежащее в амбаре замиллиона долларов. - Поймать бы тебя на слове да  надуть, -  ответил  я ему. - Но уж оченьне по-армянски. А  если  бы я согласился,  то  это было бы все  равно  что продать  емулинский мост.>

x x x

> > Другой отклик на ту  статью меня уже не  позабавил. Человек, которого япомнил,  в письме к издателю сообщал,  что  встречался со  мной во времяы.  Что  ж, очень может  быть. Во  всяком  случае, взвод  из художников,рым я  командовал, он описал во всех подробностях.  Знал, какое нам далиние,  когда   союзники  выбили  немецкую   авиацию   с  неба   и  отпалаходимость  в  нашей  роскошной  маскировке,  которой  мы  немцам  головучили.  Задание  нам  дали  - все равно что  детей  в лавку  Деда  Морозастить: поручили  заниматься оценкой и  составлением  каталога  трофейныхзведений искусства. Человек этот  писал, что  служил в  штабе Верховного главнокомандующегодиненных  сил союзников и я  время от  времени имел с  ним дело. По  егоию я присвоил кое-какие шедевры, которые должны быть возвращены законнымельцам  в  Европе.  А я, из опасения, что против  меня возбудят судебныйесс, запер шедевры в амбар. Ошибается.>

x x x

> > Да, он ошибается насчет запертого в амбаре. Надо сказать, чуточку он не  и  насчет  того, что я  воспользовался  возможностями  моей  необычнойной  службы.  Никаких ценностей, которые  передавали  нам подразделения,атившие  их, я  украсть  не мог.  Я был обязан выдать расписку, а  кроме, нас регулярно контролировали ревизоры из финансовой службы. Но в наших поездках через пограничные линии мы  и правда сталкивались сми,  которые,  находясь  в отчаянном  положении,  продавали произведениясства. И кое-какие прекрасные вещи мы купили - за бесценок. Никто  из   моего  взвода  не  приобрел  полотен  старых  мастеров  илизведений, которые явно  были из церквей, музеев или  выдающихся  частныханий. Я по крайней мере думаю, что никто. Не могу поручиться, конечно. В искусства, как и всюду, ловкач остается ловкачом, а вор вором. Но о себе скажу, что я действительно купил у частного лица недописанныйосок  углем,  который  показался  мне  похожим  на Сезанна  - потом  егоинность  была  установлена. Сейчас он  находится в постоянной экспозицииайлендской  школы  рисования. А еще я  купил любимого  своего Матисса  уы, которая рассказала, что картина досталась ее мужу в подарок от самогожника. Раз уж на то пошло, мне подсунули фальшивого Гогена, и поделом. Приобретения  свои  я отправлял  на  хранение  единственному  человеку,рого знал и  которому мог  доверять во всех  Соединенных Штатах Америки, By, владельцу китайской прачечной в Нью-Йорке, - он одно время  работалром у моего учителя, иллюстратора Дэна Грегори. Вообразите только  - сражаться за страну,  где  единственный  штатский,рого вы знаете, - китаец из прачечной! И вот однажды меня  с  моим взводом художников  бросили  на  передовую,жать, если сумеем, последнее крупное наступление немцев.>

x x x

> > Но  ни одной  из  тех картин в амбаре нет, да и вообще  я ими больше неею.  Вернувшись  с  войны,  я все их продал, и это дало мне  возможностьить недурненькую сумму в акции фондовой биржи. От юношеской  мечты статьжником  я  отказался