И армяне преуспевают здесь не только в бизнесе. Великий писатель Уильямян  -  армянин, новый  президент Чикагского  университета  доктор Джорджучян тоже. Доктор Минтучян известный шекспировед, и мой отец тоже мог быь кем-нибудь в этом роде. Сейчас  в  комнату  заглянула  Цирцея Берман,  прочла  прямо  с листка,авленного в  машинку,  десять  строк, которые я только  что отстукал.  Иа. Снова заметила, что отец явно страдал синдромом уцелевшего. - Все, кто не умер, - уцелевшие, - возразил я. - Выходит,  у всех живыхром уцелевшего. Или с синдромом живи, или помирай. С души воротит, когдавек  гордо заявляет: вот, мол,  я уцелел! В девяти случаях из десяти этоед или миллиардер! - Слушайте, пора бы уж простить отцу то, что он был какой был. А вы всеожете, вот и разбушевались. - Ничего я не разбушевался. - Так разбушевались, что в Португалии слышно, -  говорит.  Если выйти в с моего частного пляжа и идти прямо на  восток, причалишь в Португалии,она по глобусу в библиотеке выяснила. Прямиком в Порто. - Вы завидуете испытаниям, выпавшим на долю отца, - сказала она. -  Мне своих  хватало, -  ответил  я. -  Может, вы  не  заметили,  я  -глазый. -  Сами  же говорили,  что  почти не  чувствовали  боли  и рана  быстробцевалась, - сказала она, и это правда. Не помню, как меня ранило, помнюко белый немецкий танк и солдат в белом, пересекающих заснеженную полянуксембурге.  Меня взяли в плен, когда я был без  сознания,  и  держали наии, пока я не очнулся в немецком военном госпитале, размещенном в церквипо ту сторону границы,  в Германии. Миссис Берман права: боли  я испыталойне не больше, чем штатский в кресле дантиста. Рана зарубцевалась  так быстро, что  вскоре меня отправили в лагерь какго обычного военнопленного.>

x x x

> > Тем не менее я настаивал, что, как и отец, имею право на синдром, и онала мне два вопроса. Вот первый: - У вас не бывает такого чувства, что почти  все доб- ропорядочные людибли и вы чуть ли не единственный добропорядочный человек на свете? - Нет, - ответил я. - А у вас не бывает чувства,  что вы,  должно быть, нехороший  человек, как все добропорядочные  люди  погибли,  и, значит, единственный способтановить репутацию - смерть. - Нет. -  Вы,  возможно,  имеете  право на этот  синдром, но его  у  вас  нет.ерьтесь, может у вас вовсе туберкулез?>

x x x

> > -  Откуда вы столько знаете об этом синдроме? - спросил я у нее. Вопросыл бестактным, она ведь при первой же встрече на берегу  рассказала, чтос мужем евреи, но понятия не имеют, есть у них родственники в Европе или, хотя, возможно, какие-нибудь родственники и  погибли в  лагерях. Они см  из  семей, которые уже  несколько поколений живут в  Америке, связи спой давно утеряны. - Я написала о синдроме  роман, - сказала она. - Вернее, не о синдроме,таких,  как  вы,  о детях, чьи  родители пережили  массовое уничтожение.н называется "Подполье". Разумеется, ни этой, ни других книжек  Полли  Медисон я не читал, хотя,тересовавшись,  обнаружил,  что  они продаются повсюду, как  жевательнаянка.>

x x x

> > Оказывается, даже  не  надо  выходить  из  дома,  если  по- требовалосьt;Подполье" или любой другой роман Полли Медисон, сообщила миссис Берман. Всеесть у кухаркиной дочки Селесты. Миссис  Берман - в жизни не  встречал  более  непримиримого  противникамных тайн - выяснила и то, что Селеста, хоть ей всего-то пятнадцать лет,имает противозачаточные таблетки. Эта восхитительная миссис Берман перессказала мне сюжет "Подполья": трички - черная, еврейка и японка, почувствовали тягу друг к другу, которую не могут  объяснить,  и обособились  от одноклассников