Расскажите, какли ваши родители". И вот накануне отъезда из Хемптона она спросила: - Животные, овощи и минералы? Все вместе? - Честное  слово, - сказал я.  -  Вместе. -  А поскольку какая же может картина без  красителей и связующих их живых существ, растений и почвы,ких сомнений, что там в амбаре - все вместе. - Так почему вы не хотите показать? - Потому что это единственное, что я могу оставить после себя. И  лучшене быть рядом, когда люди начнут судить, хорошо это или плохо. - Иначе говоря, вы трусите, - сказала она, - и трусом я вас и запомню. Я обдумал ее слова и вдруг услышал, как говорю: - Хорошо, пойду за  ключами. А потом буду вам очень признателен, миссисан, если вы отправитесь со мной.>

x x x

> > Мы вышли во тьму,  подсвеченную пляшущим перед нами лучом фонарика. Онато вся обмякла, успокоилась  и  преисполнилась благоговения, словно юнаяшка. Я же, наоборот, весь напрягся, подтянулся, меня  всего распирало отости. Сначала  мы  шли  по дорожке  из плиток, которая сворачивала к  гаражу.м зашагали через заросший сад, по дорожке, проделанной Франклином Кули старахтящей сенокосилкой. Я отпер двери амбара, вошел, нашарил рукой выключатель. - Страшно? - спросил я. -Да. - И мне тоже. Напоминаю,  мы  стояли  у  крайнего правого  конца картины восьми футовтой и шестидесяти  четырех футов  длиной. Когда я  включу прожекторы, мыим ее спресованной в некий  треугольник восьми  футов высотой, но только  футов длиной. С  этой точки  невозможно понять, что это за живопись  - собственно на картине изображено. Я включил свет. Полная тишина, а потом миссис Берман ахнула в изумлении. -  Оставайтесь на  месте,  - скомандовал я, -  и  скажите,  как  вы  еедите. - Нельзя пройти вперед? - Можно, - сказал я, - но прежде я хочу знать, как это выглядит отсюда. - Большая ограда, - сказала она. - Продолжайте, - сказал я. - Очень большая ограда, невероятно высокая и длинная,  а каждый кусочекнкрустирован великолепными драгоценностями. - Большое спасибо. А  теперь закройте глаза и дайте руку.  Я отведу васередину, и вы снова посмотрите. Она закрыла глаза  и пошла за мной, не оказывая никакого сопротивления,но детский надувной шарик. Мы дошли до середины - по тридцать два фута живописи и справа  и слева,я опять велел ей открыть глаза. Мы стояли на краю  красивой зеленой весенней  долины. По точному счету,ь,  на краю или  в самой  долине, вместе с нами было  пять  тысяч двеститнадцать человек. Самая крупная фигура была величиной с сигарету,  самаянькая  -  с  мушиное  пятнышко.  На  краю долины  около  нас  находилисьалины  средневековой  часовни, внизу  тут  и там виднелись  крестьянскиеки. Картина была так реалистична, что напоминала фотографию. - Где мы? - спросила Цирцея Берман. - Мы там, где находился я, когда  встало солнце в день окончания второйвой войны в Европе.>