Один каблук отвалился, и Билли шел прихрамывая, вверх-вниз, вверх-вниз. От невольного пританцовывания болели все суставы. На нем была тонкая форменная куртка, рубаха и брюки из кусачей шерсти, а под ними - длинные кальсоны, мокрые от пота. Из всех он один был с бородой. Борода была растрепанная, щетинистая, и некоторые щетинки были совсем седые, хотя Билли исполнился только двадцать один год. Но он начинал лысеть. От ветра, холода и быстрой ходьбы лицо у него побагровело. Он был совершенно не похож на солдата. Он походил на немытого фламинго. Так они бродили два дня, а на третий день кто-то выстрелил по их четверке - они как раз переходили узкую мощеную дорожку. Один выстрел предназначался разведчикам. Второй - стрелку, которого звали Роланд Вири. А третья пуля полетела в немытого фламинго, и он застыл на месте посреди дороги, когда смертельная пчела прожужжала мимо его уха. Билли вежливо остановился - надо же дать снайперу еще одну возможность. У него были путаные представления о правилах ведения войны, и ему казалось, что снайперу надо дать попробовать еще разок. Вторая пуля чуть не задела коленную чашечку Билли и, судя по звуку, пролетела в каком-нибудь дюйме