Дженерал моторс"... А я спросил себя о настоящем: какой оно ширины, какой глубины, сколько мне из него достанется? В течение двух следующих лет я вел творческий семинар в знаменитом кабинете писателя при университете штата Айова. Я попал в невероятнейший переплет, потом выбрался из него: Преподавал я во вторую половину дня. По утрам я писал. Мешать мне не разрешалось. Я работал над моей знаменитой книгой о Дрездене. А где-то там милейший человек по имени Симор Лоуренс заключил со мной договор на три книги, и я ему сказал: - Ладно, первой из трех будет моя знаменитая книга про Дрезден... Друзья Симора Лоуренса зовут его "Сэм"', и теперь я говорю Сэму: - Сэм, вот она, эта книга. Книга такая короткая, такая путаная, Сэм, потому что ничего вразумительного про бойню написать нельзя. Всем положено умереть, навеки замолчать, и уже никогда ничего не хотеть. После бойни должна наступить полнейшая тишина, да и вправду все затихает, кроме птиц. А что скажут птицы? Одно они только и могут сказать о бойне - _"пьюти-фьют"_. Я сказал своим сыновьям, чтобы, они ни в коем случае не принимали участия в бойнях и чтобы, услышав об избиении врагов, они не испытывали бы ни радости, ни удовлетворения. И еще я им сказал, чтобы они не работали на те компании, которые производят механизмы для массовых убийств, и с презрением относились бы к людям, считающим, что такие механизмы нам необходимы. Как я уже сказал, я недавно ездил в Дрезден со своим другом 0'Хэйром. Мы ужасно много смеялись и в Гамбурге, и в Берлине, и в Вене, и в Зальцбурге, и в Хельсинки, и в Ленинграде тоже. Мне это очень пошло на пользу, потому что я увидал настоящую обстановку для тех выдуманных истории, которые я когда-нибудь напишу: Одна будет называться "Русское барокко", другая "Целоваться воспрещается" и еще одна "Долларовый бар", а еще одна "Если захочет случай"- и так далее. Да, и так далее. Самолет "Люфтганзы" должен был вылететь из Филадельфии, через Бостон, во Франкфурт. 0'Хэйр должен был сесть в Филадельфии, а я в Бостоне, и - в путь! Но Бостон был залит дождем, и самолет прямо из Филадельфии улетел во Франкфурт. И я стал непассажиром в бостонском тумане, и "Люфтганза" посадила меня в автобус с другими непассажирами и отправила нас в отель на непочевку. Время остановилось. Кто-то шалил с часами, и не только с электрическими часами, но и с будильниками. Минутная стрелка на моих часах прыгала - и проходил год, и потом она прыгала снова. Я ничего не мог поделать. Как землянин, я должен был верить часам - и календарям тоже. У меня были с собой две книжки, я их собирался читать в самолете. Одна была сборник стихов Теодора РЈтке "Слова на ветер", и вот что я там нашел: Проснусь - к медлю отойти от сна. Ищу судьбу везде, где страха нет. Учусь идти, куда мои путь ведет. Вторая моя книжка была написана Эрнкой Островской и называлась "Селин и его видение мира". Седин был храбрым солдатом французской армии в первой мировой войне, пока ему не раскроили череп. После этого он страдал бессонницей, шумом в голове. Он стал врачом и в дневное время лечил бедняков, а всю ночь писал странные романы. Искусство невозможно без пляски со смертью, писал он. _Истина - в смерти,- писал он.- Я старательно боролся со смертью, пока мог... я с ней плясал, осыпал ее цветами, кружил в вальсе... украшал лентами... щекотал ее..._ Его преследовала мысль о времени. Мисс Островская напомнила мне потрясающую сцену из романа "Смерть в кредит", где Селин пытается остановить суету уличной толпы. С его страниц несется визг: _"Остановите их.. не давайте им двигаться... Скорей, заморозьте их... навеки... Пусть так и стоят..."_ Я поискал в Библии, на столике в мотеле, описание какого- нибудь огромного разрушения. _Солнце взошло над землею, и Лот пришел в Сигор. И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба. И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастания земли._ Такие дела В обоих городах, как известно, было много скверных людей. Без них мир стал лучше И конечно, жене Лота не велено было оглядываться туда, где были все эти люди и их жилища Но она оглянулась, за что я ее и люблю, потому что это было так по- человечески. И она превратилась в соляной столб. Такие дела. Нельзя людям оглядываться. Больше я этого делать, конечно, не стану. Теперь я кончил свою военную книгу. Следующая книга будет очень смешная. А эта книга не удалась, потому что ее написал соляной столб. Начинается она так: _"Послушайте:_ _Билли Пилигрим отключился от времени"._ А кончается так: _"Пьюти-фьют?"_