- Да вы же были тогда совсем _детьми!_- сказала она. - Что?- переспросил я. - Вы были на войне просто детьми, как наши ребята наверху. Я кивнул головой - ее правда. Мы были на войне _девами_ _неразумными_, едва расставшимися с детством. - Но вы же так не напишите, верно?- сказала она. Это был не вопрос - это было обвинение. - Я... я сам не знаю,- сказал я. - Зато я знаю - сказала она.- Вы притворитесь, что вы были вовсе не детьми, а настоящими мужчинами, и вас в кино будут играть всякие Фрэнки Синатры и Джоны Уэйны или еще какие-нибудь знаменитости, скверные старики, котбрые обожают войну. И война будет показана красиво, и пойдут войны одна за другой. А драться будут дети, вон как те наши дети наверху. И тут я все понял. Вот отчего она так рассердилась. Она не хотела, чтобы на войне убивали ее детей, чьих угодно детей. И она думала, что книжки и кино тоже подстрекают к войнам. И тут я поднял правую руку и дал ей торжественное обещание. - Мэри,- сказал я,- боюсь, что эту свою книгу я никогда не кончу. Я уже написал тысяч пять страниц и все выбросил. Но если я когда-нибудь эту книгу кончу, то даю вам честное слово, что никакой роли ни для Фрэнка Синатры, ни для Джона Уэйна в ней не будет