Пожалеют, мать их, а я только захохочу во всю глотку! Мне плевать, юбка на нем или штаны. Меня самому президенту США не уесть, я и ему башку сверну. Вы бы посмотрели, чего я сделал с тем псом. - С каким псом?- спросил Билли. - Укусил меня, сукин сын. Достал я тогда кусок бифштекса, достал пружину от часов. Разрезал я эту пружину на кусочки, а кусочки заточил на концах. Острые стали, как бритвы. Засунул я их в бифштекс - в самую середину. И пошел туда, где этот пес сидел на цепи. Он опять на меня - укусить хочет. А я ему говорю: "Брось, песик, давай дружить. Зачем нам ссориться! Я на тебя не сержусь!" Он и поверил. - Поверил? - Да, я ему бифштекс бросил. Он его одним глотком слопал. А я постоял, подождал минут десять.- Глазки Лаззаро заморгали.- У него сразу кровь из пасти пошла. Как взвоет, так по земле и покатился, будто его ножи сверху режут, а не изнутри. Кусать сам себя начал, будто все кишки хотел выкусить. А я хохочу, я ему говорю: "Правильно, правильно, песик, вырви из себя кишки. Это я там у тебя в нутре сижу, с ножичками, понял?" Такие дела. - Спросят вас, что самое приятное на свете,- сказал Лаззаро,- вы так и говорите: месть. Кстати, когда Дрезден впоследствии разбомбили, Лаззаро совсем не радовался